Чем дальше, тем злее и отчаяннее люди винят во всех бедах некую власть, редко задумываясь о том, почему всякие новые менеджеры, в сравнении с прежними, оказываются хреном в сравнении с редькой. Разгадку, возможно, следует искать в природе самой власти, в ее исторических корнях. Тем более что сейчас модно говорить об исторических корнях: мол, страх перед будущим – от незнания прошлого!..

Власть появилась, когда древние люди поняли, что охотиться и воевать получается лучше, когда кто-то один командует куда идти и что делать. Тем более, в племени всегда найдется такой, что лучше всех умеет выслеживать и убивать. Таких люди стали выбирать себе в вожди и подчиняться им. Это было удобно: не надо думать – за тебя это делает вождь, за что получает лучшие кусок мяса, место у очага и женщину.
Вождь – профессия опасная. Люди быстро привыкли к личной безответственности и стали сваливать на вождя не только бремя принятия решений, но и вину за неудачи. Сегодня ты правишь и всеми почитаем, а завтра, после очередной неудачной охоты или войны, тебе свои проломят череп – наелся общинного хлеба, неудачник!..
Лидерам вряд ли нравилась зыбкость их положения, но выбора не было: вождь – самый сильный, но он один. Так что, даже если тебя боятся днем, то могут прийти с претензиями, когда спишь…
Вожди стали понимать: чтобы править и быть менее зависимым от капризов неблагодарных соплеменников, нужны сообщники. Выгода жить объедками с барского стола и тогда была очевидной, поэтому желающие нашлись в изобилии. Первыми сообщниками вождя стали такие же, как и он: лучше всего у них получалось отнимать пищу у более слабых. Сгруппировавшись вокруг самого сильного, они стали прообразом современных силовых структур и контролирующих органов.
В племени случались люди от природы слабые, ущербные или просто ленивые. Большинство таких погибали в детстве, выживали только те, кто мог быть чем-то полезен соплеменникам. Один лучше других делал наконечники для копий. Кто-то умел развеселить пением и танцами у костра, кто-то пробовал на себе, как действует та или иная трава, и делился опытом с земляками. Кто-то мог подсмотреть-подслушать и вовремя донести вождю, что на него уже наточили нож. Собравшись вокруг лидера, эти люди стали «правительством».
Некоторые, напробовавшись трав, грибов и кореньев, начинали общаться с солнцем и ветром, животными и птицами. А потом рассказывать соплеменникам, почему идет дождь или не ловится мамонт. Почему надо слушаться вождя и отдавать ему лучшие куски мяса и лучших женщин. Прибившись к лидеру и его окружению, эти люди стали идеологами – политиками и религиозными активистами.
Таким образом, вокруг вождя сгруппировались насильники, ябеды, любители забористых снадобий, просто лентяи и хитрецы. Поодиночке они были обречены в справедливо-суровом первобытном мире. Но группой уже могли помочь вождю подавить недовольство соплеменников. Во всяком случае, всегда было кому прикрыть спину лидеру или хотя бы отгонять мух от него спящего. Ощутив поддержку, вожди стали меньше бояться ответственности за неверные решения. Безответственность развращает: сила сменилась наглостью, мудрость – коварством. Вожди уже не могли обходиться без послушных исполнителей, наушников и шутов, начали действовать не на благо племени, а на пользу своему окружению.
Недовольные уже не могли легко заменить неэффективного менеджера – его защищали сообщники. Оставалось ругать «власть» с оглядкой на «силовиков» и «стукачей», срывая бессильную злость на женщине и детях. Так формировались взаимоотношения власти и народа. Эти взаимоотношения не изменятся, пока народ не перестанет перекладывать на свиту вождя ответственность за свою жизнь.

Поділіться новиною